29 октября 2012
14830

9. Национальная духовная и культурная идентификация как условие развития национального человеческого потенциала

...Я не гуманист, нет, во имя гуманизма
было убито слишком много людей[1].

А. Пятигорский

Неоконсервативный "конец истории" в прошлом.
На смену ему пришло многообразие национальных
культур[2].

Д. Орлов


Споры о национальной идентификации, национальных интересах и ценностях стали особенно острыми после событий на Манежной площади 11 декабря 201 года и последовавших событий в других городах. Игнорирование этой проблемы властью и СМИ на протяжении десятилетий отнюдь не уменьшает степени вовлеченности в эту дискуссию различных сил и отдельных граждан. Как показывали соцопросы, "настроения митингующих - отражение серьезных тенденций... 76% молодых людей Москвы, Санкт-Петербурга, Ростова-на Дону,... сочувствуют участникам митинга на Манежной... При этом 78% опрошенных не считают это выступление националистическим...>>[3].

На самом деле у этого, безусловно, современного явления есть своя большая и трудная история, которую очень хорошо охарактеризовал И. Солоневич: "Всякая разумная программа, предлагаемая данному народу, должна иметь в виду данный народ, а не абстрактного homo sapiens, наделяемого теми свойствами, которыми угодно будет наделить его авторам данной программы. Так, все социалистические программы наделяют всех людей теми свойствами, которые отсутствуют у почти всех людей, - может быть, и к сожалению. Чувства семьи, собственности, нации, по практической проверке историей, оказались реально существующими. Отсюда распад всех "интернационалов", начавшийся с Первой же мировой войны. Отсюда же террористический режим социализма - всякого социализма в действии, не встретившего предполагавшихся коллективистических инстинктов человечества.

Русская интеллигенция, традиционно "оторванная от народа", предлагает этому народу программы, совершенно оторванные от всякой русской действительности, - и прошлой, и настоящей. Именно поэтому русская общественная мысль шатается из стороны в сторону так, как не шатается никакая общественная мысль в мире: от утопических идей второго крепостного права до столь же утопических пережитков первого. Коммунистическая революция в России является логическим результатом оторванности интеллигенции от народа, неумения интеллигенции найти с ним общий язык и общие интересы, нежелания интеллигенции рассматривать самое себя как слой, подчиненный основным линиям развития русской истории, а не как кооператив изобретателей, наперебой предлагающих русскому народу украденные у нерусской философии патенты полного переустройства и перевоспитания тысячелетней государственности"[4].

Я, безусловно, согласен с М. Солоневичем как в отношении прежде всего специфики каждой нации и, особенно, отрицания универсализма, так и в отношении к русской либеральной интеллигенции, чьи социалистические идеи в современную эпоху стали такими же абстрактными либеральными идеями. Более того - политической практикой.

Особенно важно отметить духовную составляющую этой идентификации, выполняющей для русской нации решающую роль. И не только в духовном плане, но и в конкретной жизни, особенно в самые трудные периоды истории для нации. Как это было, например, в начале Великой Отечественной войны, когда митрополит Илия получил откровения, о которых сообщим И. Сталину, после чего тот принял важные политические и военные решения[5].

Кризис 2008-2010 годов показал, что глобализация, как многие считали, отнюдь не ликвидирует национальные интересы, ценности и многообразие культур. Более того, странным образом, но кризис дал толчок поиску национальной идентичности в тех странах, где ограниченный суверенитет и глобализация, казалось, уже окончательно решили этот вопрос[6]. Как, например, в странах Евросоюза, превратившихся после декабря 2009 года фактически в конфедерацию с единой внешней оборонной и валютно-финансовой политикой, но которые затем, в 2010-2011 годах, заявили о "провале политики мультикультурности". Как заметил Д. Медведев 27 мая 2010 года, "взаимодействие между культурой, нравственностью и экономическим развитием наиболее зримо ощущается в кризисную пору.- Если еще в 2008 году на взаимосвязь между этими сферами обращали внимание лишь ученые, то после того, что мы все претерпели в 2008 и 2009 годах, становится совершенно очевидной глобальная взаимосвязь между всеми этими явлениями в современном мире и необходимость более широкого подхода к экономическим проблемам. Подхода, не основанного только на голом экономическом прагматизме"[7]. К сожалению, либеральный истэблишмент, правящей в России, так не думает.

Более того, кризис показал, что существует прямая связь между темпами экономического развития и уровнем культуры общества. И понятно почему. Если человечество в XXI веке неизбежно вступит в этап культурно-духовного развития, когда основным критерием развития станет качество НЧП, то особенности личности - психические, интеллектуальные, нравственно-духовно - станет ведущими критериями. И здесь национальные особенности играют большое значение. Так в последние годы стало популярным подсчитывать "индексы счастья" между различными странами. Россия в таких подсчетах, как правило, оказывается далеко внизу списка. Между тем эксперты считают, что "для русского человека сказать постороннему, что он счастлив, равносильно показать себя идиотом"[8].

Наконец, нерешенные до сих пор общечеловеческие проблемы: экология, борьба с неравенством, бедностью и т.д. - должны быть неизбежно решены на основе неких общих культурно-нравственных норм, которые будут приняты большинством стран. Экономические соображения, голый прагматизм стран-лидеров неизбежно должны будут уступить место социогуманитарному отношению. Вопрос только, когда это может произойти и не будет ли слишком поздно. Другой вопрос, какие нормы будут положены в основу общего подхода? Если речь идет о нормах либеральных стран, то боюсь, что многие страны, в т.ч. такие быстро развивающиеся, как члены БРИКСа, не согласятся на это. Речь сегодня, скорее, идет о том, что каждое из государств стремится предложить и отстоять свои нормы, отвечающие национальному сознанию и поведению.

Другая сторона проблемы заключается в том, что унификация, универсализация, о которых твердят либералы, не способны обеспечить "универсальным нациям" лидерства в науке, культуре и образовании, которое может основываться только на национальном фундаменте с известными внешними заимствованиями. Нации, потерявшие идентичность, перестают быть культурно, технологически и экономически конкурентоспособными. НЧП становится, таким образом, условием национальной конкурентоспособности.

Действительно, известный неоконсерватор, автор "Конца истории и последнего человека", провозгласивший на заре 90-х наступление эры торжества либерализма, Фукуяма сегодня манифестирует: "Каждая страна будет вынуждена найти свою собственную дорогу в современном мире... Модернизация в развитии, в конечном счете, определяется людьми, которые живут в данном обществе, а не чужаками"[9].

Именно из понимания ведущего значения потенциала человеческой личности в ХХI веке, которое, в свою очередь, вытекает из культурных традиций и национальных особенностей, формируется проблема национальной идентичности в эпоху глобализации. Новые знания могут родиться только на фундаментальной научной, культурной и национальной основе. Они не могут быть простой интерпретацией чужих знаний, ибо интерпретация всегда вторична. Так же, как и результаты культурных и духовных достижений. Соответственно нации, обладающие такими историческими и культурными основами и использующие их в развитии, - потенциальные лидеры глобализации. Подчеркну, - будущее за нациями, создающими новое качество знаний и возможностей на базе сложившегося общекультурного и научного потенциалов.

Соответственно те нации, которые в условиях глобализации не используют национальные достижения в науке и культуре, теряют их, занимаются простым заимствованием у других наций, неизбежно уступают свои позиции в мировом развитии. Более того, их идентичность размывается и со временем исчезает. Как следствие, исчезают и сами нации и государства.

Огромной проблемой, которую не удалось решить в т.ч. и развитым странам к началу ХХI века, стала проблема национальной и культурной идентификации. Более того, есть свидетельства того, что и в США, и в Великобритании, и во Франции национальные, этнические и религиозные разногласия не затухают, а развиваются. Иногда даже через кровь, терроризм и нетерпимость. В этом смысле Россия находится в одном ряду с другими развитыми странами, которым не удалось решить эту проблему. В одном ряду, но не в одинаковых условиях.

Для современной России эта ситуация усугубляется развалом СССР, социальной системы и экономическим кризисом последних 15 лет. Но более всего господством неолиберальных идей в 90-е годы, которые нанесли огромный ущерб не только нравственной природе нации, но и привели к демографической катастрофе. Общество оказалось деморализованным мировоззренчески, обескровлено, ввергнуто в длительное состояние стресса, анархии и полного отрицания традиционных ценностей.

Сегодня не только в истории, но и политике у нас одни и те же "герои" выступают "врагами", а одна и та же истина по-разному препарируется комментаторами. Как справедливо заметил С. Рассадин, "сколько, к примеру, сейчас Сталиных! Кровавый маньяк или, хоть и палач, но заслуживающий уважения: как же, воссоздал империю, наладил индустриализацию, победил (самолично?) Гитлера. Да, боже мой, даже у союзников (Зюганов, Анпилов, Проханов) он не один и тот же. А прошу прощения за дурно пахнущее соседство, истинно великий Столыпин? Для кого - прежде всего трагический реформатор; для кого - оставивший память в "столыпинском галстуке" и "столыпинском вагоне"; для антисемитов, понятно, мил как антисемит"[10].

Но то же самое можно сказать и о декабристах, и о Ленине, и об Александре II, и о Брежневе. Аналогичная ситуация и с названиями городов, улиц, памятниками, учебниками и т.п.

Наверное, что-то неизбежно, но я уверен, что увлечение переоценкой нашего прошлого, тем более придание ему заведомом негативного оттенка, - разрушительно для настоящего.

Даже в обращении друг к другу мы не можем ясно определиться. Как справедливо говорит С. Дзюба, "в нашем обществе прежнее обращение друг к другу "товарищ" сейчас сохранилось лишь в армии, милиции, других силовых структурах, в некоторых партиях. Появившиеся вроде бы вместо него дореволюционное "господин" ("госпожа") большого распространения не получило. В быту мы обращаемся друг к другу совсем просто: "мужчина", "женщина", "молодой человек", "девушка"".

Есть, однако, более фундаментальные закономерности, на которые обращают внимание западные социологи, в т.ч. взаимосвязь между культурными ценностями, экономикой и политикой. В процессе развития преобладающие взгляды меняются - причем определенным и предсказуемым образом. Сначала экономика тянет за собой культурные перемены, а потом ценности начинают менять экономику и политику. Экономическое развитие приводит к смене ценностей от традиционных (религиозных) к внерелигиозным (тут прав Маркс). Это "индустриальный этап" модернизации: новые технологии дают человеку ощущение более полного контроля над окружающим миром. В результате Бог и семья теряют центральное положение в картине мира. Прохождение индустриального этапа и отказ от традиционных ценностей не гарантируют демократического устройства. "Секулярные убеждения не менее догматичны, чем религиозные, - пишет Инглхарт, - они могут оправдывать и неограниченную политическую власть, как это было с фашизмом и коммунизмом".

На "постиндустриальном этапе" модернизации процесс идет иначе: рост доходов начинает менять ценности от "ценностей выживания" к "ценностям самовыражения". Культура становится определяющим фактором. А раз так, то та нация, которая обладает культурным фондом, а, главное, осознает его роль в экономическом и социальном развитии, получает огромные преимущества в эпоху глобализации.

Вот почему восстановление национальной идентичности и роли традиции в России стало одной из важнейших задач первого десятилетия XXI века. Не менее важной, чем восстановление финансовой и макроэкономической стабильности. Поиск идентичности в 2006-2011 годах - это поиск себя как нации, в конечном счете, это поиск своего права на существование в мире и в стране. "Не в силе Бог, а в правде" - эта фраза из фильма "Брат-2" лучше всего отражала потребность выхода общества из кризиса идентификации рубежа XXI века, в т.ч. и на уровне обыденного сознания.



Как видно из рисунка, новые научные, культурные и технологические продукты (ценности) могут появиться, прежде всего, на почве национальных традиций, ценностей, школ. Именно качественно новые продукты интеллекта, культуры и души в XXI веке становятся главными ценностными категориями, которые не могут появиться вне национальных культур. Все остальное - более или менее удачное заимствование.

И здесь нельзя упускать из виду опыт КНР, которая, вслед за демонстрацией быстрых темпов экономического роста и национального развития, будет демонстрировать преимущества своей идеологической модели и системы ценностей. Похоже, что параллельно идут три процесса, между которыми прослеживается явная взаимосвязь: быстрый экономический рост ведет к активизации внешней политики, которая, в свою очередь, ведет к росту привлекательности китайской системы ценностей[11].



По итогам прошлого года Китай стал крупнейшим мировым потребителем энергии, обогнав бессменного лидера - США.

Об этом свидетельствует статистика, опубликованная в ежегоднике BP Statistical Review of World Energy. Потребление энергии в Китае выросло за год на 11,2%, в среднем по миру спрос вырос на рекордные с 1973 г. 5,6%.

Соответственно его влияние не только на мировые рынки и экономику, но и политику, будет стремительно расти. И не только. На мой взгляд, не менее стремительно будет расти и его влияние на идеологию, способность предлагать всему миру собственные идеологические, политические и иные модели развития.

Это в полной мере относится как к культуре, технологиям и экономике, так и к обществу - его институтам, механизмам управления, - и государству и его институтам. Взаимосвязь часто прослеживается там, где ее вроде бы и не ждешь. Например, в нацпроекте "Здоровье", где предполагается создание высокотехнологичных центров в отдаленных регионах. Но построить центр и оснастить его самым современным оборудованием можно, однако где взять лучших специалистов, где взять научную школу? Не случайно Д. Медведев предложил ведущим ученым открывать представительства своих школ в регионах, ведь на их создание или заимствование уйдут десятки лет.

Не случайно вопросы самоидентификации, прежде всего в духовной и культурной областях, стали предметом бурной дискуссии в первом десятилетии XXI века в России. И огромную позитивную роль здесь играла Русская православная церковь и значительный социальный слой граждан, ориентированный на ее позицию в России, а также деятели национальной культуры[12]. Причем эта роль выражалась не только в общественно-политическом и культурном, но и экономическом развитии. Можно сказать, что с начала нынешнего десятилетия в России шел все усиливающийся процесс самосознания себя, нации и государства в культуре, спорте, экономике, наконец, во внешней политике.

Этот процесс воссоздавал реальную и фундаментальную базу под ускоренное развитие человеческого потенциала, прежде всего через реанимацию традиций, национальных ценностей, научных школ, культурных достижений.

На мой взгляд, переход от информационно-технологического этапа в развитии человечества к культурно-духовному не оставит шанса тем нациям, которые растеряют свое историческое наследие. И, наоборот, те нации, которые смогут его сохранить и развить, получат самые сильные конкурентные преимущества по сравнению с другими нациями. И не только в социокультурной, но и экономической и технологической области. В этой связи обращает внимание доклад И. Дискина, который обобщил значимые черты проблемы под углом зрения модернизации[13].



"Великая" Россия - это национальная Россия, четко осознающая свои национальные интересы и ценности. Это - не синоним "большой" России, тем более абстрактной экономики. Каждая страна, каждая нация, конкретна - исторически, культурно, психологически и т.п. И чем больше в ней национальной конкретики - тем больше в ней подлинного величия потому, что величие измеряется не территорией и численностью, а национальным культурным наследием.

"Изменение глобальных" "правил игры", "комфортное место России в мире" определяется прежде всего тем, насколько эти правила и это место соответствуют национальным ценностям России, а не абстрактным свободам и покупательной способности.

То же самое с переходом к инновационному развитию, которое может быть осуществлено на основе национальной традиции и ценностей, либо на основе внешних заимствований. Либералы почему-то полагают, что любая инновация и любое заимствование - благо для нации. Что, на мой взгляд, является большой ошибкой: некоторые инновации и заимствования (прежде всего в области культуры) таковыми не являются. Совсем наоборот.

И. Дискин совершенно справедливо делает выводы из таких рассуждений, с которыми трудно поспорить:



Главный вывод - России нужен модернизационный проект, отвечающий ее специфике, безусловно, во-первых, принципиально верен, а, во-вторых, не отвечает нынешним реалиям, когда "авторы модернизации" пытаются сделать его в соответствии с лучшими (старыми) либеральными традициями.



Предложенные И. Дискиным выводы относительно "трансформационных рамок" модернизации России, к сожалению, не учитываются правящим либеральным истеблишментом, хотя именно они многое объясняют в провалах модернизации 2008-2011 годов. Например, "универсальные ценности" действительно являются слабым (я бы даже сказал - никаким) регулятором социальной деятельности. Просто потому, что они разделяются абсолютным меньшинством граждан, а тем более становятся новеденческой нормой.

Трудно возразить И. Дискину, предлагающему свой вариант "национально-демократической модернизации", как и реальные ценности, особенно патриотизм и справедливость.



Главная проблема, по Дискину, - субъект модернизации. И. действительно, мы должны понимать, что главным субъектом модернизации является нация и общество, а не технологии и ресурсы. В конечном итоге главный субъект модернизации - НЧП, определяемый национальной и социальной спецификой и измеряемый вполне конкретными количественными критериями - продолжительностью жизни, величиной душевого дохода, количеством ученых, преподавателей, студентов, деятелей культуры и вообще творческих работников.

Это - реальные критерии в оценке эффективности модернизации, а не придуманные макроэкономические показатели. Они в конечном счете дадут и необходимый инновационный эффект - качественно новые товары и услуги, которые конкурентоспособны на мировом рынке и отвечают национальным потребностям.

Вместе с тем, вряд ли можно согласиться с оптимизмом И. Дискина, считающего, что "выбор сделан". Может быть, этот выбор и сделан правящей либеральной элитой, только о нем не знает нация и общество.


________

[1] Пятигорский А. Что такое политическая философия: размышления и соображения. М.: Европа, 2007. С. 54.

[2] Орлов Д. Новый русский век и суверенная демократия // Независимая газета. 2007. 13 июля. С. 7.

[3] Гордеев Я., Самарина А. Кавказ 2011-2012 // Независимая газета. 2011. 25 апреля. С. 1, 3.

[4] Солоневич И. Народная монархия // Буэнос-Айрес, изд-во Наша страна, 1973. URL:http://www.netda.ru/belka/texty

[5] См. подробнее: Воробьевский Ю. Третий Акт. С. 315-317.

[6] Как пишет известный европейский социолог У. Бек, "Мир национального изо всех сил отторгает уроки космополитизации, противостоит обучению, отказывается от ее восприятия...". См.: Бек У. Космополитическое мировоззрение. М.: Центр исследования постиндуствиального общества, 2008. С. 152.

[7] Граник И. Экономический прагматизм не перевесит человеческий драматизм // Коммерсант. 2010. 27 мая. С. 3.

[8] Сметанина С. В Академии наук ищут формулу счастья // Известия. 2011. 25 апреля. С. 3.

[9] Орлов Д. Новый русский век и суверенная демократия // Независимая газета. 2007. 13 июля. С. 7.

[10] Рассадин С.Б. Евангелие от лукавого // Новая газета. 2007. N 66. С. 21.

[11] Это важно // Известия. 2011. 9 июня. С. 1.

[12] Здесь отчетливо прослеживается историческая традиция. Как справедливо пишет академик А. Торкунов, "...верность религиозному выбору.., призвана была...обеспечить преемственность национальной идентичности русского народа...>> // По дороге в будущее / ред.-сост. А.В. Мальгин, А.Л. Чечевишников. М.: Аспект Пресс, 2010. С. 170.

[13] Дискин И. Российская модернизация: социально-институциональное измерение. Доклад на научном совете ВЦИОМ. 2010. 10 февраля.

Фотографии

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован